— Разумеется, мисс!

Мастерс нажал кнопку и повернулся.

— И кто бы ни ответил на звонок, — сказал он, — это не будет дворецкий.

— Вы уверены?

— Дворецкие — символ дурных прежних дней! — Лицо Мастерса помрачнело. — Помню одного тина по имени Бенсон. Он был дворецким графа Северна в Северн-Холле в Глостершире, когда сэр Генри немного помог мне в разгадке тайны бронзовой лампы.

— Неужели Бенсон был таким отвратительным?

— Не то чтобы отвратительным, мисс, но с физиономией как у епископа и елейным языком. При этом Бенсон подстрекал сэра Генри становиться еще хуже, чем он был тогда.

— Вероятно, это было интересно.

— Ни капельки! — фыркнул Мастерс, надавив на кнопку так продолжительно, что это могло вызвать раздражение даже в обители святых. — Бенсон доводил меня до исступления своей улыбочкой. Слава богу, что в наши дни даже у лордов нет дворецких!

В этот момент окованная железом дверь медленно открылась. Мастерс, в третий раз потянувшийся к звонку, застыл с рукой в воздухе.

В дверях, несомненно, стоял подлинный дворецкий.

По крайней мере, традиция предписывает дворецким быть рослыми, плотными и величавыми. Человек в дверях, облаченный в короткий черный пиджак, полосатые брюки, рубашку с крахмальным воротничком и темный галстук, был достаточно плотным и преисполненным достоинства, но, увы, чуть ниже среднего роста.

Сквозь поредевшие седые волосы просвечивала розовая кожа. Возраст не смог иссушить его. Румяное лицо оставалось гладким и безмятежным.

Но не лицезрение дворецкого как такового заставило Мастерса застыть, словно его парализовало. Прошло десять секунд, прежде чем к нему вернулся дар речи.

— Я вас знаю! — рявкнул он и настолько забыл о хороших манерах, что ткнул в дворецкого пальцем. — Вы Бенсон!